Безканоние

 

Данилов монастырь не мог не отреагировать на шабаш вокруг Почаевской лавры, и: «Поступающая информация свидетельствует о подготовке масштабного давления на каноническую УПЦ, ее монастыри и храмы«, — сказал протоиерей Николай Балашов, добавив, что «эта ситуация может привести к началу гонений против священнослужителей…«,

и «замминистра иностранных дел МИД РПЦ» прав: действительно, «Политики, не стесняясь в средствах, стремятся «загнать» верующих в создаваемую далекими от веры людьми организацию, преследующую сиюминутные задачи, а не достижение спасения душ для вечной жизни. Церковь «неудобна» разрушителям духовных основ украинского общества«,

и — да! — самое бы время вспомнить о Зорком Соколе, на третий день пятый год заточения узревшем, что у сарая нет трех стен, но иронизировать не хочется. Потому что, действительно же,  «гонения идут по графику, а Кремль Лавре ничего не обещал» и способен только «терпеть и посапывать в такт партнерским движениям не спереди, а сзади, выражая надежду«.

Увы, это так. Будем откровенны: эсхатология эсхатологией, но знамения становятся знамениями постфактум, как объяснение случившегося успеха, а земная жизнь очень материальна.   Как радуга над полем у Франкенхаузена была всего лишь радугой, природным явлением, никак не способным помочь «божьим людям», как бы правы они ни были, устоять под ударом кавалерии и огнем арты,

так и сейчас ни Гавриил не протрубит тревогу, ни Михаил не придет к Лавре по главе воинства своего, ни Илья Муромец из могилы не встанет, ни Георгий не прискачет на белом коне. Потому что в конфликте церкви с государством церковь всегда проигрывает, если за ней не стоит никто, кроме Творца. Вот если кто-то, кроме Творца, стоит, может и выиграть, но сейчас не тот случай; сейчас за спиной пустота.

В общем, грустно все это, тускло и склизко.
Поэтому давайте о другом…

Маленькое отступление. Мой особый интерес к «церковной теме», в общем, совершенно мне чуждой, объясняется не только тем, что очень хочется помочь нескольким хорошим людям, но и личными мотивами. Дело в том, что в свое время я буквально за волосы выдернул себя из реал-политики, хотя перспективы были очень неплохи и дорога лежала в Киев,

в исполнительные эмпиреи, потому что, увидев театрик изнутри, понял: там неизбежно перестаешь быть собой, становясь кем-то другим, кем мне быть не хотелось, — после этого, стоя от политики в стороне, честно консультируя людей, которым нужны были мои советы, я неизменно подхихикивал над тем, что видел. Хотя особо смешного, если подумать, не было:

на самом деле, когда люди расчеловечиваются полностью, теряя всякое понимание о чести и совести, это, скорее, страшновато. Но, тем не менее, хихикал, считая, что уже встал выше всего этого. И ошибся: в 2014-м что-то щелкнуло, все предохранители полетели, и я, как неопытный пацан, прыгнул не глядя, хрен зна с чего поверив, что в политике бывают люди.

Излишне повторять, уже не раз говорил, что это глупое мальчишество стоило мне достаточно дорого, даже элементарно в плане здоровья, не говоря уж об остатках веры в человечество, как вид, — но все-таки так уж устроен человек, что даже в полной тьме пытается искать что-то такое, способное утвердить его в мысли, что вокруг не совсем скотный двор, и…

И вот тут-то начался «церковный вопрос». А вопрос этот ведь интересен чем? А тем он интересен, что с точки зрения чисто канонической, мне мало интересной, всем все понятно, все досконально разъяснено, все озвучено, и всем ясно: какн каноном, а обух  плеть не перешибет. Обычные политики в такой ситуации становятся конструктивными все и сразу,

а вот среди церковных, как ни парадоксально, есть люди, для которых «душа» не нечто отвлеченное и Высший суд тоже. Притом, что они политики никак не меньше светских, и тоже из плоти и крови, в связи с чем, ничто человеческое им совсем даже не чуждо, процент тех, для кого продуктивность не самое главное, там куда выше, — хотя, конечно, они не в большинстве.

Вот я, увидев, как развиваются события, и сделал стойку. Ведь как оно все было задумано? И цели затеявших шабаш были ясны, и задачи определены, и Штаты убедили Варфоломея, что можно, потому что Москва, много лет глотавшая все, сглотнет и это, и с архиереями м-с Йованович переговорила, многих заставив задуматься, и президент готов был на дивную щедрость,

и Данилов монастырь, вынужденный оглядываться на «продуктивную» позицию Кремля был связан по рукам и ногам, и вроде бы все было на мази, — ан нет. Коса нашла на камень. Один-единственный камешек по имени Онуфрий, — и Владыка Онуфрий самим фактом своего существования, без какой-либо помощи откуда угодно, совершил нечто, похожее на чудо.

Честно признаюсь: мне это очень трудно понять, но я не могу не верить тем, кто реально в курсе, а то, что они рассказывают, не укладывается в рамки логики. Он просто приглашал к себе людей и беседовал с ними, ничем не угрожая, — но после этих бесед солидные, очень от мира сего дядьки, на взамопонимание которых расчитывали и амбасада США, и президент,

внезапно переставали колебаться, а другие, как Вл. Филарет Новокаховский, единственный, дрогувший открыто, выступали с заявлениями, в искренности которых, учитывая, какие печеньки им обещали, сложно сомневаться. Что уж говорить о людях потверже, вроде Вл. Луки? Они просто начали называть все своими именами, а мудака мудаком, — и в такой ситуации

даже Вл. Симеон, «ручной попик» семьи Порошенко, очень земной,  человек, любящий плюшки и совсем не без амбиций, полностью принявший «новые веяния», внезапно дал задний ход, да еще как: «Я не нарушитель,  я вообще, как говорится, ничего еще не нарушил. И я никуда не перешел, и считать меня раскольником будет очень  большой ошибкой«. Ага.

И вот ведь, казалось бы, все продумали и почти все сделали. Раскачали хитрого, но осторожного Варфоломея. Организоавали реабилитацию расстриг, воссоздали подфанарную киевскую «митрополию», поиграли на тонких струночках «поместных», убедив большинство (очень отрицательно относящееся к фанарскому «папизму»), как минимум, не протестовать активно,

огласили гарантии Хозяина, лично м-с Йованович объехала всех владык, считавшихся хоть сколько-то «договороспособными», убедив «подумать», уже даже дату «объединительного собора» назначили, и француз логистику организовал, — и тут на тебе: Владыка Онуфрий. Маленький камушек в гиганской шестерне, — а застопорилось. Нет кворума, и не кворума тоже нет.

И что? А очень просто. Для успеха задумки необходимы были хотя бы 20, пусть даже 17-18 архиереев УПЦ. Этого бы хватило, чтобы создать впечатление «соборности». Без них же — никак. Ибо получится просто сборище сомнительных лиц, куцая каноничность которых основана на весьма сомнительной принадлежности к пастве Фанара, — и всё. То есть, конечно, и этой шараке

можно дать «автокефалию», и скорее всего, дадут, — но на полноценную церковь шарашка никак не тянет, разве на архиепископию, максимум, на митрополию, и с очень умеренной «автокефалией». По факту, вассал и кормушка Фанара. И «поместные», глядя на все это, как-то приободрились: они, конечно, не встают грудью, но поддержку лично Вл. Онуфрию начали высказывать.

В общем, все не слава Богу.  То есть, «лучшему шансу»-то все по барабану, ему бы «собор» провести да томос получить, а вот профессионалы заежились, и ранее  уверенный в себе Варфоломей начал просить поддержки, причем, у румын, в лояльности которых ранее не сомневался, и его влиятельные архиереи забеспокоились, потому что «вкусная» паства побежала прочь,

но главное (и самое неприятное): учуяв слабину встал на дыбы «Филя», бессмертныйрасстрига. Уже почти додавленный, он теперь диктует условия, в  жестко ульимативных тонах, не щадя даже президента, и угрожая, если у него не пойдут на поводу, вообще сорвать «собор» (кстати, аргументы у него, помимо личных хотелок, весьма весомые). Так что, дату шоу пришлось переносить.

Вот такой вот «фактор Онуфрия». Теперь всем заинтересованным лицам приходится думать, ибо по всему получается, что без 18-20 архиереев УПЦ проект под вопросом. И не знаю уж, как там себе меркует м-с Йованович, но Варфоломей явно нервничает и суетится, но это не так важно. Важно, что для пана Порошенко эта проблема принципиальна, а у этой твари Божьей,

когда она чего-то хочет, берегов нет вообще, и если ему нужно десятка два, а лучше три «больших панагий», он будет делать все, что прямо не запретит м-с Йованович. Вплоть до. И если уж Данилов монастырь, изменив своей предписанной, с АП согласованной ватно-невнятной манере, открыто говорит о «начале гонений», значит, события назревают серьезные, и людей начнут щемить.

А люди, не в упрек им, в основном, просто люди, не особо склонные повисеть даже ради прогулок по воде.
А держится все, в сущности, на одном-единственном Человеке…

 

Источник

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники